ezerskaya

Элеонора встречает нас у подъезда. Она вдруг решает на минуту зайти в соседний магазин купить какую-то мелочь из продуктов. И эта минута превращается в вечность, потому что ее всегда и везде узнают: кто-то с любопытством рассматривает ее импозантный наряд, неизменно броский и яркий; кто-то здоровается и интересуется новостями ее жизни; кто-то выражает свое искреннее восхищение и признательность. Незамеченной Элеонора не может быть по определению.
«Я всегда жила в центре, — признается она, пока мы поднимаемся по мраморно-холодной лестнице парадного в ее квартиру на втором этаже. — Ну сами посудите: можно себе представить Элеонору из Шабанов?! (Смеется.) Это, очевидно, совсем другая женщина, другая история и другая судьба.
Моя судьба такова, что с одного проспекта (Машерова) я переехала на другой проспект (Скорины). Жить всегда «в центре» — это призвание. Я уверена, что не у каждого так в жизни получится. У меня получается, хотя я к этому никогда не стремилась…»
Мой дом на проспекте Машерова, где я прожила 34 года своей жизни, знали все, и про него говорили: «Там находится магазин «Алеся» и там живет Элеонора». За большим столом в моем доме спокойно умещались 18 человек. А какие талантливые и большие люди это были! Никита Михалков, Андрей Петров, Буба Кикабидзе, Тихон Хренников, Нани Брегвадзе, Эдуард Артемьев… Владимир Высоцкий тоже был у меня в гостях.…»
В свою нынешнюю просторную двухкомнатную квартиру в престижной «сталинке» на площади Победы Элеонора вселилась весной 2000 года не по своей дамской прихоти, а в связи с весьма печальными обстоятельствами: «Я вдруг разлюбила свою прежнюю квартиру, в которой прожила больше 30 лет. Понимаешь, на работу я всегда ездила на метро. А когда случилась та страшная трагедия в подземном переходе на Немиге, ходить каждый день через «кладбище» для меня стало просто невыносимо…
Сразу после переезда в новую квартиру Элеонора с присущим ей азартом и размахом принялась за переделку жилища на свой вкус и под свои привычки, признаваясь, что в случае с этой квартирой она купила даже не стены, которые потом перенесла, — купила пространство. Дизайн квартиры Элеонора придумала сама, а когда объявила строителям, что кухня у нее будет зеленая, спальня — синяя, а коридор — темно-малиновый, те только пожали плечами: «Артистка! Что с нее взять!» Зато когда сегодня Элеонору спрашивают про евроремонт в ее квартире, она всегда с гордостью заявляет: «У меня все круче – элеоно-раремонт! Это мой стиль!»
Квартира Элеоноры – абсолютное воплощение своей хозяйки: здесь все ярко (никаких полутонов), все не случайно (за каждым предметом угадывается своя история), все крупно (миниатюрные только фигурки котов из коллекции хозяйки, но их так много, что крупный масштаб все равно сохранен). Началась эта коллекция с двух резиновых котиков, а разрослась до нескольких десятков экземпляров. Хранитель «кошачьего семейства» – белоснежный британец Ромео, или, как в шутку представляет его нам сама хозяйка, «ответственный квартиросъемщик Ромео Элеонорович Езерский». Ромео – ровесник переезда Элеоноры в эту квартиру. «Когда за один год у меня умерло два кота – знаменитый кот Марчелло, принимавший участие в моем бенефисе, и кот Казанова, — я так плакала, что один друг предложил мне в подарок собачку йоркшир-терьера. Это был дорогой и искренний подарок, от которого я все же отказалась: все-таки я люблю котов. Так в моем новом доме появился новый кот — Ромео. Умственные способности у него невероятные! Я уже не раз признавалась: если мой кот однажды заговорит — я не удивлюсь».
Две самые большие слабости хозяйки — ее любовь к котам и страсть к коллекционированию, которую сама она в шутку именует не иначе как «вещевой цел-люлит» — сразу бросаются в глаза в этом доме.
“У меня есть жажда покупать все красивые вещи, которые я могу купить. Когда во время одной совместной поездки с ансамблем танца в Голландию я выставила на полочку в отеле все, что накупила для дома, танцовщицы ахнули: «Мы за всю жизнь столько не купили, сколько вы за одну поездку!» Что делать: стиль минимализм — это не для меня!
Мне не нравится, когда сегодняшние нувориши, покупая дом, въезжают в него с одним чемоданчиком, а потом идут в супермаркет и покупают все для дома за раз. Это смешно: с нами рядом должны жить вещи, которые нам запомнились с детства, достались нам от родителей. Нет, я не за то, чтобы собирать хлам: с вещами я умею легко расставаться. Но есть милые детали, памятные с юности и детства, которые нужно сохранить. Например, в моем доме живет чайник, который моя мама купила в 1951 году на открытии минского ГУМа: замечательный, элегантный чайник знаменитой немецкой фирмы «Кала» — сейчас таких уже не производят. Я его никогда не выброшу, хотя сейчас у него уже отбит носик. Это уже не просто вещь: это воспоминание.
Вот эти напольные часы начала XIX века — отцовское наследство, как и та старинная рама, в которой сейчас висит мой портрет работы Кищенко. А вот любовь к сервизам мне досталась от мамы. Когда я переезжала на эту квартиру и паковала вещи, моя сестра Мила смеялась: «Ну разве нужно одному человеку 7 сервизов?!» Но я люблю принимать гостей, люблю, когда красиво накрыт стол. Я, например, горжусь, что в моей коллекции есть знаменитый синий с каретами английский фаянсовый сервис Wedgwood.
Еще я обожаю стекло: у меня большая коллекция стеклянных ваз, в которой есть знаменитое мурановское стекло, вазы львовского завода из гутного стекла, прекрасное польское и белорусское стекло завода «Неман». Со своей коллекцией ваз я никогда не расстанусь!»
Дом Элеоноры — настоящая картинная галерея. Среди портретов котов и многочисленных натюрмортов все же главное достояние – фотографии и портреты хозяйки, которыми щедро увешаны стены: что делать — жизнь подарила ей дружбу с очень многими знаменитыми людьми. И самые талантливые из них писали ее, Элеоноры, портреты: Владимир Товстик, Леонид Щемелев, Олег Карпович, Александр Кищенко…
– Я могу гордиться, что мой портрет написал великий Сергей Параджанов. Мы познакомились благодаря Александру Кищенко, который был дружен с Параджановым. Когда я поехала в Тбилиси в 85-м году, то решила непременно побывать в доме у мэтра. Я никогда не забуду адрес его дома: Коте Месхи, 5. Я помню, как поднималась вверх по крутой, уходящей в гору улице к его большому старому дому, сжимая в руке рекомендательное письмо от Кищенко, прочитав которое Параджанов поинтересовался: «Ты его любовница!» (Смеется.) Я провела замечательные полдня в гостях у Параджанова, в этом фантастическом доме, где на стенах висели его невероятные коллажи, его куклы, перевернутый стул из Аничкова дворца – поди, проверь!.. Его дом был полон как антикварными, бесценными вещами, так и откровенным хламом вроде нескольких мешков с металлическими крышечками от кефира, из которых он вырезал какие-то профили…
А как Параджанов нарисовал мой портрет! Скомандовал: давай сюда свою помаду и тени! И вот моими же тенями и моей губной помадой он написал этот замечательный шаржированный портрет, на который я с годами становлюсь все больше и больше похожей… (Смеется.)
Знаешь, каждый год, приезжая на отдых в один из белорусских санаториев, я говорю: «Пусть мне «пятьдесят и один год», но когда я вечером войду в столовую, все они перестанут жевать и будут смотреть на меня». Понимаешь?..
— Но это ведь тяжело: быть всегда на виду, всегда в центре внимания?
— Ну… Ничего: это отвлекает и развлекает. Это – игра, это – эпатаж, развлечение, это – характер и теперь уже можно сказать: это – моя судьба.
Но в то же время я люблю уединение. Зимой я могу не выходить из своей квартиры по три-четыре дня: мне не хочется, мне тут так хорошо. И когда я прихожу домой и закрываю за собой свою железную дверь-сейф, я остаюсь одна. И что я есть на самом деле — об этом никто не знает…

Источник www.masterskaya.by